Раздел Общество
9 ноября 2012, 22:05

Юрий Макаров: «Свою первую машину я купил на клюкву»

Юрий Макаров: «Свою первую машину я купил на клюкву»
Интервью с главным дорожником Череповца.

Только ленивый череповецкий водитель, проезжая по улицам нашего города, не вспомнит имя главного дорожника Череповца — генерального директора «Череповецдорстроя» Юрия Макарова. Один похвалит, другой — поругает за ямы на дороге и слой снега. Как ни крути, а Макаров один из тех людей, которые отвечают за то, состоятся ли у вас деловые встречи, увезут ли вовремя больного в стационар, опоздаете ли вы на свидание с любимым или нет. Как живется с таким грузом ответственности, кто помогает ему нести эту ношу и как отдыхает Юрий Макаров от дел насущных — об этом наш откровенный разговор.
«Надеяться приходилось только на себя»
— Я родился в Архангельской области, но считаю себя череповчанином, потому что моя семья долгие годы жила здесь. Моя мать жила вместе с бабушкой в деревянном доме, который стоял на том самом месте, где сейчас располагается кинотеатр «Киномир». Отец родился в Череповецком районе. Я же появился на свет в Архангельской области, когда отец работал там полгода на одном военном аэродроме. Он был командиром батальона по обслуживанию аэродрома. Потом наша семья вернулась в Череповец. Мама окончила череповецкое медицинское училище и работала фельдшером в медучреждениях. Честно скажу, воспитывала она нас с братом очень жестко. Когда она уходила на работу, то оставляла мне список дел, которые я должен сделать. Сюда входило абсолютно все: уборка по дому, уход за скотиной, работа на участке — мы жили тогда в частном доме под деревней Коротово. Летом в этот список входило в обязательном порядке набрать бидон ягод. И когда все дети моего возраста шли на речку, я шел собирать грибы и ягоды. Конечно, все это было через палку. С мамой не забалуешь: она была очень властной женщиной; отец — намного мягче. Но мама и его умудрялась держать в ежовых рукавицах. Больше всего против маминого давления протестовал старший брат; когда мы с ним окончили школу, решили начать самостоятельную жизнь.
— Что чаще всего вспоминаете из того времени?
— Я тогда поступил в лесомеханический техникум и до сих пор вспоминаю, как мы обедали на 10 копеек. Стипендия была рублей 20, а из дома только по 5–10 рублей посылали. Придешь, бывало, в столовую — первое без мяса берешь, второе — тоже без мяса, чай без сахара и один кусок хлеба. При этом мы не считали, что кушать нечего. И жили весело. Хотя деньги можно всегда заработать. Я знаю, сколько мешков в вагон влезает, потому что так я зарабатывал. Я все время подрабатывал. Если что-то надо было купить из одежды, пойдешь, вагон разгрузишь и купишь то, что необходимо. Надеяться приходилось только на себя. Окончив лесмех, я по распределению уехал работать на Дальний Восток. И был поражен красотой тех мест. Отработал два месяца в леспромхозе, и меня призвали в армию. Так что в армию меня провожала сухощавая хохлушка, у которой я снимал квартиру. После армии я поступил в Вологодский молочный институт на инженера-механика.
— Какова главная черта вашего характера?
— Добросовестность и целеустремленность, наверное. Если мне и удалось чего-то достичь в жизни, то только благодаря тому, что я к работе всегда относился добросовестно. Я всегда ставил перед собой цель и старался ее достичь. Однажды я поставил себе такую цель: к 30 годам купить машину. И свой первый «Москвич» я приобрел на деньги от клюквы: четыре года собирал ягоды и продавал их. Брал отпуск и уходил в леса. За лето собирал по тонне (это мама приучила меня собирать ягоды, и равных мне в этом деле не было). Легко мне ничего не доставалось. Легко можно или своровать, или обмануть. А так все через пот и кровь…
«Стараюсь быть ближе к народу»
— И что, никакого промысла судьбы?
— Нет, судьба есть. Я вот как здесь оказался, на этом предприятии? Вызвал меня первый секретарь обкома партии Николай Николаевич Михеев и говорит: «Пойдешь работать туда?» «Я подумаю», — отвечаю. А он отрезал: «Я за тебя подумал уже». Он был человек властный, к тому же первый секретарь обкома — особо не поспоришь. И таких вот ситуаций у меня было много — разве это не промысел судьбы? А еще вспоминаю 1988 год. Наше предприятие входило в трест, а мы решили приватизироваться самостоятельно. И что тогда началось! Чтобы этого добиться, нам пришлось пережить 33 суда и дойти до Верховного. И только в Верховном суде было принято решение, что мы имеем право самостоятельно приватизировать предприятие. Вся эта история продолжалась два года. Владельцами акций нашего предприятия стали несколько человек. По количеству акций я был на 20-м месте. Предприятием мы руководили по очереди — через каждые два года избирали генерального директора. Я говорил: «Мужики, дайте еще поработать!» Нет, не дали — конкуренция была страшная.
— И как удалось купить предприятие?
— Я менее 80 процентов при голосовании не набирал. Люди уважали меня. А потом многие хотели продать акции, нужны были деньги, и мы приобретали. А однажды пришел ко мне очень известный в городе человек и сказал: «Знаю, у вас есть свободные акции, продайте мне». Вот тогда-то мои глаза открылись, и я понял, что мы можем лишиться предприятия. И я решил купить акции сам. Но единоличным хозяином предприятия я стал только в 2005 году. Когда я пришел работать, у нас было 70 человек, а теперь более 300.
— Какого стиля руководства вы придерживаетесь — демократичного или авторитарного?
— В основном я нахожу общий язык, разговариваю, беседую. Думаю, немного найдется людей, которые скажут, что я накричал на них или повысил голос. Хотя на оперативках иногда такое случается. Я открыт к общению, стараюсь быть ближе к народу.
— В чем ваше наивысшее наслаждение?
— Я всю жизнь на работу ходил с большим удовольствием. Встаю в начале шестого, в семь у меня уже оперативка, до нее я должен объехать весь город. А самое главное — я вижу результат своей работы: построенные и почищенные дороги. Я вижу новые улицы, их уже 15. Но не буду скрывать, что этой весной я испытал желание все продать, уйти и забыть про работу навсегда. Меня психологически чуть не загнали в угол.
— Как вы выходите из таких положений, из стресса?
— Я стараюсь отпустить ситуацию, хотя при моем характере это очень сложно. Я всегда старался честно относиться к своей работе.
— Что вы больше всего ненавидите?
— Больше всего не люблю предательство, когда делают исподтишка.
«В каждом деле должно быть единоначалие»
— Каково состояние духа на сегодняшний день?
— Если честно, тревожное. И личностное состояние с этим переплетено. И иначе быть не может. Ведь я хозяин, у меня — люди, за которых я отвечаю во всем. Не дай бог с ними что-то случится: ведь у меня более 150 единиц техники, которая постоянно работает на дороге среди движения. Это чувство ответственности висит на тебе, нельзя отвлечься настолько, чтобы уехать и забыть. Как забудешь? Ты уезжаешь и все равно на телефоне сидишь, здесь не отключишь телефон. Я считаю, что мы делаем работу на уровне «Теплоэнергии» и «Водоканала». Ладно — осень, а если зимой мы к утру не очистим дороги от снега, то в городе наступит коллапс. Главный инженер от меня уходил и говорил: «Я просто не могу всю ночь стоять у окна и смотреть, пошел снег не пошел, бежать — не бежать».
— Вы тоже по ночам стоите у окна?
— Стою, но вот уже два года как не езжу контролировать по ночам, потому что сыновья помогают. А раньше было: снег пошел — и я встаю и выезжаю сам, потому что не могу сидеть и думать, убирают у меня или нет. Мне все равно было не уснуть.
— К какой цели вы стремитесь сейчас?
— Сейчас я чувствую, что впереди время, когда работы будет меньше и встанет вопрос сокращений… Поэтому главная задача — сохранить коллектив. Каждый мой день состоит из радостей и неприятностей. Если их меньше, то и слава богу. По крайней мере, не надо думать, что завтра покушать и что надеть; зато приходиться думать о другом. Я всегда считаю, что абсолютно свободных людей нет, у каждого есть проблемы, у одного больше, у другого меньше. Каждый человек загружен в меру своих возможностей.
— Ваши сыновья Евгений и Дмитрий — тоже работают под вашим руководством? Вы довольны, как складываются ваши отношения?
— Я считаю, что в этом плане все нормально. Они — мои первые помощники. И без них мне было бы очень сложно. В своем деле они уже специалисты, один занимается производством, другой — финансами. Евгению сейчас 35 лет, Дмитрию — 30. И тот и другой, я считаю, состоялись в профессии. Поскольку наше предприятие строит и убирает дороги, то я их обоих убедил получить второе высшее образование — окончить дорожный институт. Я все время повторяю сыновьям, что они сильны вдвоем. Говорю: «Если что, держитесь вместе». Сейчас, конечно, беспрекословно подчиняются, слушаются, проблем нет. Но я считаю, что в любом деле единоначалие должно быть. Да, я прислушиваюсь к мнению других — и делаю так, как я решил, а не общим голосованием.

«Последнее слово остается за мной»
— А чем занимается ваша супруга?
— Светлана работала воспитателем в детском саду, потом заведующей. Сейчас занимается домом и внуками. Дел очень много, я в последнее время в доме мало что делаю, все на Светлане. Мы живем в коттедже на улице Монт-Клер. Дизайном и всем прочим в доме занимается исключительно Светлана, к тому же ей это все очень нравится. У нее есть чувство стиля и красоты.
— Юрий Александрович, а как и где вы познакомились?
— Мы познакомились со Светланой на танцплощадке в парке культуры и отдыха, мне тогда было 22 года. И вот уже более 30 лет мы вместе. Мы практически не ругаемся, но когда дело доходило до крайнего, то я стукну по столу — и все, последнее слово остается за мной. Светлана уступала, и все обходилось. Я сам не умею долго злиться, часик-два — и потом мне надо мириться. Сейчас для меня она самый родной и близкий человек.
— Скажите, вы сами подбираете себе гардероб или этим занимается тоже Светлана?
— Один я по магазинам не езжу, конечно. Но и навязать мне какую-то вещь тоже невозможно. Получается, что выбираю я сам, прислушиваясь к мнению жены.
— То есть манипулировать вами невозможно?
— Договориться со мной можно обо всем, но, как только мне начинают ставить ультиматумы, я становлюсь как скала. Это проявляется и в деловых, и в личных отношениях.
— Прихотливы ли вы в еде?
— Нет, абсолютно нет. И вот чего я не умею, так это готовить. И признаюсь, что и не хочу этим заниматься. У нас в доме готовит Светлана, и лично меня это абсолютно устраивает. Единственное, что я могу хорошо приготовить, — это шашлыки. Жена замаринует мясо, а я его пожарю на природе. Я считаю, что насиловать себя в этом плане и заставлять готовить — было бы не правильно. Пусть каждый занимается тем, что умеет.
— Что предпочитаете покушать?
— Я стараюсь не есть мучного, поэтому на нашем столе в основном мясо или рыба, а к ним — салат.
Охота, рыбалка и хоккей
— Итак кухня — это не ваше хобби, но чем занимаетесь вы в свободное от работы время?
— Предпочитаю охоту и рыбалку. У моего друга — охотхозяйство, и мы там пропадаем все выходные. И если мне приходится уехать по работе, то я уже думаю — как же это я пропущу несколько дней? Я прямо скажу, что когда охотой начал заниматься, то купил «воздушку» и каждые выходные выстреливал по тысяче патронов. Я учился стрелять более метко и знал, что именно трудом, тренировками достигну результата. Я знал, что пойти на зверя не подготовившись как минимум неразумно. Если ты не стрелял, то ни в жизнь не попадешь — вздернешь винтовку. Охочусь я уже лет десять, и за это время мне удалось забить несколько лосей, медведей и кабанов. Но это не значит, что мы стреляем всех подряд и беззаконно. Мы следим за зверем — я знаю, где ходит кабан, где медведь… Вечером иногда приедешь, сядешь на вышку и наблюдаешь, что происходит. Когда был в последний раз на охоте, наблюдал за медведями, смотрел, как они в поле с овсом управляются. Все не так просто: их надо подсторожить, надо подойти, тихо сидеть, чтобы запахов от тебя не было, чтобы ветер на них не дул. То есть разговор идет о том, кто кого обманет…
— А спортивные увлечения у вас есть?
— Я со спортом всегда дружил, занимался всем, но понемногу. А сейчас я страстный болельщик: посещаю волейбол, баскетбол, футбол, а хоккей — и сам бог велел. Я очень увлекаюсь хоккеем. Тем более что директор ХК «Северсталь» Николай Пятунин мой давний друг. Матчи стараюсь не пропускать.
«Деньги — не самое главное»
— Где бы вы хотели жить сегодня?
— Я сейчас живу там, где мне нравится. Пусть теперь много езжу, много бываю за границей, но у меня нет желания приобрести квартиру или дом на берегу моря. Меня здесь все устраивает. Меня работа своя устраивает и то, как я провожу время после нее. Конечно, у меня завистников много. Но гадостей я никому и никогда не делал. Если ругал, то только для того, чтобы на верный путь наставить. Я не думаю, что есть в Череповце человек, который может сказать, что Макаров его кинул, подставил. Для меня главное — такое мнение о себе сохранить.
— Что, по-вашему, крайне бедственное положение?
— Деньги — не самое главное. Я считаю, что и богатые люди иногда попадают в такие ситуации, что им не позавидуешь. Для меня бедственное положение, когда подходишь к какому-то моменту в жизни — и впереди стена, то есть ты дошел до предела и дальше не знаешь, куда идти и что с этим делать. Ты не видишь решения, и для моей души — это крайне тяжелое состояние.
— Вы часто бывал в таких положениях?
— Бывало, что там говорить.
— Вы не считаете себя богатым человеком?
— Не-е-ет, богатым себя не считаю, но обеспеченным — да, не буду прибедняться. Но таковым я себя почувствовал лет пять назад, когда коттедж себе построил.
— А какую машину может позволить себе главный дорожник Череповца?
— Я купил джип, еще и потому, что я охотой занимаюсь и приходиться ездить по разным дорогам, здесь важна высокая посадка. Я считаю, что это одна из самых безопасных машин. Я езжу сам за рулем, без водителя. Раньше у меня был водитель, но недолго: я понял, что мне с ними трудно сработаться. Начинаю дергаться, из окна смотреть, подъехал или нет, меня раздражает все это. А первую машину — это был «Москвич» — я купил на деньги от продажи клюквы, которую я собирал каждое лето в течение четырех лет. Это мама приучила меня ягоды собирать, мне равных в этом деле не было. Я сказал себе тогда, что к 30 годам я должен купить себе машину. И вот четыре года подряд брал отпуск и отправлялся в лес.
— Трудно, наверное, не сбиться с цели?
— Всегда приходилось в этой жизни что-то преодолевать. Легко ничего не давалось. Мне кажется, легко можно украсть или обмануть. А так все через пот и кровь. И какой-то там сверхприбыли абсолютно нет и не было.
Текст: Елена Боронина
Фото: из личного архива Ю. Макарова

Фото: Сергей Пименков