Принимаю условия соглашения.
Раздел Общество
18 ноября 2012, 13:46

Леонид Лавров: «Галстуки меня не душат»

Леонид Лавров: «Галстуки меня не душат»
Интервью с начальником управления по делам культуры Череповца

Он снова официально назначен самым культурным человеком Череповца. Но мог бы претендовать на звание самого разностороннего и контрастного. В детстве и юности Леонид Лавров чуть не стал футболистом: сначала играл вратарем, потом в нападении. До сих пор одинаково хорошо ловит мяч и забивает его в чужие ворота. В театре тоже выступает в разных амплуа — может играть, режиссировать, и читать стихи и прозу. На своем веку учил детей, руководил школой и кинотеатром, защитил кандидатскую диссертацию, ставил шоу в ночном клубе, вел прямые эфиры на радио и телевидении. Он способен с одинаковым азартом и в кинообозрении с телеэкрана рассказать о новых похождениях человека-паука, и прочитать со сцены «Метель». Да так, что молодежь хватается за томик Пушкина, а интеллигенция хрустит попкорном под паучьи приключения. При всех творческих талантах Леонид Лавров знает, с какой стороны держать молоток, и интерьеры собственной квартиры создает только сам. После 10-летнего отпуска он вернулся в кресло начальника управления культуры Череповца.

О корнях

— Я считаю себя коренным череповчанином. Родился и вырос здесь, получается, что и пригодился тоже тут. Были варианты с отъездом из Череповца, но я остался. Видимо, судьба удерживала. Люблю этот город и считаю его динамичным, современным, молодым. Мои родители — обыкновенные люди. Мама работала на аглофабрике, отец — металлург, хотя исконно моряк. Мой дед был капитаном больших речных судов. Они жили в маленьком городке Ленинградской области. Крепкая семья, которая подверглась раскулачиванию, и которую едва не отправили в среднюю Азию в ссылку. Дед взял свою семью на судно и перевез в Череповец. По всей видимости, его предупредили. Мой отец служил на подводной лодке, какое-то время работал в порту. Строительство завода повлияло на многие судьбы в Череповце, в том числе — и нашу семью. Родители начали работать на заводе. Нам дали двухкомнатную квартиру на улице Гагарина. Проходя сейчас мимо окон нашей бывшей квартиры, моментально возвращаюсь в детство. Двор практически не изменился: тут детский садик, там магазин, здесь подстанция. В первый класс я отправился в новенькую 14-ую школу. Ту самую, в которую потом пришел директором.

Я считаю себя коренным череповчанином. Люблю этот город и считаю его динамичным, современным, молодым.

О воспитании

— Мама говорила: «Главное, что я вас вырастила хорошими людьми». «Вас» — это меня и моего младшего брата Александра. В детстве я был очень шустрым и неугомонным. Совсем маленьким я слыл жутким сладкоежкой: выслеживал маму, когда та шла в магазин, бежал за ней, в магазине выпрашивал самую большую шоколадку, а если мама возражала — падал на пол и катался в самой большой луже… «Не потакай ребенку — намаешься с ним, когда вырастет»,- твердили маме, но она оказалась мудрее. Я был везде — и в общественной жизни, и во дворе с футбольным мячом, и с книгой, и в театре. Кстати, первая карьера, о которой я мечтал, была футбольная. Я сначала играл вратарем, а потом резко перешел в нападающие. Получалось и там, и тут. Два года занимался в футбольной школе на стадионе «Строитель», но по глупости получил травму, и у меня стало падать зрение. Тренеры не церемонились — тут же отчислили.

О первом выходе на сцену

— Впервые на эстраду вышел в детском саду. Читал стихи, участвовал в литературно-музыкальных композициях и театральных постановках. В восьмом классе в моей жизни появился народный театр, возглавляемый Юрием Николаевичем Пасынковым, и встреча с этим человеком очень многое предопределила в моей судьбе. Еще учась в школе, я стал помощником режиссера, и театр стал составляющей моей жизни. Но не может быть серьезной и интересной работы в театре у человека, не владеющего словом, не понимающего и не умеющего понимать драматургию, не имеющего филологической подготовки. Так в моей жизни закономерно появляется филология — и я поступаю на филологический. Я выбрал филологию еще и потому, что следил за дискуссией, которая тогда велась, на тему каким должен быть учитель. Мне казалось, что я знаю, каким. Мои бывшие ученики при встрече до сих пор вспоминают, как я проводил уроки в форме сказки, придумывал истории, изобретал неординарные формы преподавания. Например, мы с учениками могли в течение всего урока рисовать дождь. Да не просто дождь, а грустный дождь. В те же годы я впервые стал руководителем — возглавил школу.

О взаимоотношениях с женщинами

— Я бы не сказал, что гендерный аспект кардинально влияет на мое общение. Мужчины и женщины интересны разной харизмой и разным мировидением. Просто так сложилось, что в сфере филологии, естественно, и в сфере культуры немало работает женщин, с которыми у меня замечательные творческие отношения. Мы сотрудничаем, пытаемся осуществлять рабочие проекты, выступаем вместе на сцене, создаем действенное и продуктивное управление по делам культуры, наконец.

О стихах

— Умение читать стихи помогало тогда, когда я хотел быть понятым. Но чаще получалось удивлять. Люди могли знать меня несколько месяцев, но не предполагать, что я умею читать стихи. И когда это открывалось, они не скрывали удивления. Свои стихи я не читаю, просто потому, что их не пишу. В молодости покупал пластинки мастеров жанра Михаила Козакова и Сергея Юрского, учился у них. Понял главное — хорошая дикция чтецу также необходима, как голос певцу. Дикция у меня неплохая, а вот певческим голосом хвастаться не буду, хотя в детстве пел в хоре.

О встрече со Светланой

— Мы со Светланой учились в одной группе института, но познакомились еще на вступительных экзаменах перед экзаменационной аудиторией. Помню, сдавали английский язык. Она знала его превосходно, чего не скажешь обо мне. Для меня экзамен был проблемой. Светлана выбежала из аудитории одной из первых. Яркая, улыбающаяся, выделяющаяся из всех. Я, наоборот, не торопился сдавать и готовился пойти одним из последних. «Как оценка?» — поинтересовался я. «Естественно, пять», — спокойно ответила она. Мы вместе учились, сначала в институте, потом в аспирантуре, кандидатские диссертации защитили в один год, с разницей в несколько месяцев. Родились в один год с разницей в один день… Светлана — очень самобытный, неординарный человек, талантливый и сильный. Она доктор филологических наук, профессор, преподает в университете. Мы считаем, что наша встреча — судьба. Нам никогда не скучно друг с другом: мы творим свой мир каждый день…

О дизайне квартиры

— Мы со Светланой очень любим свой дом. Нашу первую квартиру мы делали лет восемь. Друзья говорят, что приходя к нам, будто попадают в иное пространство, где спокойно и приятно. Мы много лет читаем журналы по интерьеру, но никогда не копируем изображенное там один в один, всегда по ходу очередной переделки придумывали что-то свое. Все делаем только сами, строителей не нанимаем. Мне всему пришлось научиться: настилать полы, красить, делать утепление, прокладывать электрический кабель, реставрировать мебель. Известный декоратор Мартин Уоллер как-то сказал, что человек может понять настоящий комфорт, если будет максимально широко участвовать в оформлении своего жилища. В нашей квартире четыре лоджии и все они комнаты. У каждой свое лицо и свое настроение. Мы продумали все до мелочей, обустроили и создали «частные» миры со сплошными стеклянными стенами из окон. В квартире очень много больших цветов, расставленных не по фэн-шую, но со знанием дела. По поводу дизайна мы не ссоримся, но иногда спорим. Мебель, обои, шторы — все в едином стиле и цветовой гамме. Мы любим бежевый, кофейный, коричневый, молочный цвета. У Светланы по наследству от бабушки осталась мебель конца XIX века, и эти вещи вносят нотку благородной старины, что не мешает нашей квартире оставаться современной. Для нас дом — это крепость, закрытое пространство. Перешагнув порог, попадаешь в свой мир, удобный, уютный и только твой. Стиль — это индивидуальность, прежде всего этим и интересен любой интерьер. Книжный шкаф кабинета начальника управления культуры я заполнил книгами из дома. Читать на работе времени нет, но они домом пахнут, а это успокаивает.

О возвращении в чиновники

— Первое, что я сделал, когда получил назначение, пошел и купил деловой костюм. За годы, проведенные вне мэрии, успел привыкнуть к джинсам, курткам и кроссовкам. Но к классике вернулся с удовольствием. Классика красит всех, и галстуки меня не душат. Говорят, что нельзя дважды войти в одну реку. Но «река» давно уже несет по своему руслу другую воду. Мое первое назначение на пост начальника управления культуры, хотя и завершилось неожиданно, но, вероятно, имело свою логику. Хотя все эти годы я ощущал, что не до конца реализовал себя в сфере культуры. Я сам себе напоминал мощный автомобиль, который стоит в гараже и лишь время от времени выезжает на улицу, чтобы вновь почувствовать, что ходовые качества никуда не исчезли и двигатель не заржавел. Я вернулся, потому что понимал, что могу делать большее, чем делал. За эти годы мне удалось посмотреть на сферу культуры с другой стороны, в том числе — с самого низу. Я ведь всегда был где-то рядом. Занимался с актерами, работал в качестве продюсера, сотрудничал с ночными клубами, ставил шоу, вел программы на радио и телевидении. Понял, что могу работать в прямом эфире. Все это дало мне грандиозный опыт. Я узнал, каким образом еще культура способна зарабатывать деньги.

Я вернулся, потому что понимал, что могу делать больше, чем делал. Я узнал, каким образом культура способна зарабатывать деньги.

Об итернет-слухах

— Я читал, что пишут о причинах моего ухода с поста начальника управления культуры 10-летней давности, и о ссоре с большим начальником. Правда ли это? Пусть Интернет и отвечает на этот вопрос. Мне не хочется возвращаться к тому, что осталось на чьей-то совести. Чувство несправедливости осталось, но обиды я ни на кого не затаил. Ни тогда, ни сейчас. Носить в себе обиду — самая большая человеческая глупость, как и ревность. Они мешает двигаться вперед.

Мне не хочется возвращаться к тому, что осталось на чьей-то совести. Обиды я ни на кого не затаил.

О кошках

— Сейчас у нас четыре кошки. Но более 16 лет с нами жила одна — Кэрри. Это был полноценный член семьи. О ней писали в газетах, ей даже телеграммы посылали поклонники — наши друзья. Скоро в моем кабинете появятся часы, они сейчас ремонтируются, с портретом Кэрри. Она, действительно, очень многое значила для нас. Когда ее не стало, речь о появлении других животных в нашем доме не шла. Но прошло время, мы поняли, что дом без животного пуст и тих. А кошка — самое умное, глубокое, независимое и яркое животное из всех, кто живет с человеком. Недаром считается, что если позвать собаку, то она прибежит, а если позвать кошку, она примет это к сведению. И вот в нашу жизнь пришли американские аборигенные длинношерстные коты — мейн куны. Председатель клуба кунов России Судья международной категории Ирина Викторовна Гусева, владелица элитного московского питомника «Moscow Stars», продала нам первого котенка. А потом появился второй, третий, четвертый… Каждый со своим характером и видением жизни. Потрясающие животные. Нам нравится с ними общаться, нравится за ними наблюдать, это не может наскучить. Имена придумывали долго и тщательно, искали приятные для слуха звуковые сочетания звуков. Оливия, Мигель Томас и Батия. Имена иностранные, потому что наши коты американцы и англичане по происхождению, с серьезными родословными. Кличка Васька им не подходит. Рацион питания тоже особенный, кормим продуктами премиум-класса. Содержание, вообще, обходится недешево. Осмотры, прививки, уход за ушами, лапами и когтями. Но не в этом дело. Мы ни на секунду не пожалели, что дом полон мурлыканьем лохматых топотунов. Диванными подушками они не будут никогда — не тот темперамент. Котята, а котятами они считаются до трех с половиной лет, — составляющая нашей семьи, и мы счастливы, что они у нас есть.

Сергей Виноградов